С августа текущего года, мы, казахстанцы, живем в новых политических реалиях. В стране заработал высший представительный и новый однопалатный законодательный орган страны Курултай, который с 1 июля 2026 года заменил прежний двухпалатный Парламент, состоявший из Сената и Мажилиса. Его возглавил лидер партии «Әділет» Айбек Дадебай.
С 31 августа в Казахстане появилась должность Вице-Президента. Напомню, что кандидатура Ерлана Карина была поддержана большинством депутатов Курултая и утверждена Указом Президента Касым-Жомарта Токаева. Отныне Вице-Президент представляет Главу государства при взаимодействии с Курултаем, Правительством и другими ведомствами, а также содействует балансу ветвей власти.
Поделиться своим экспертным мнением про институт вице-президентства eurasiapulise.com попросил политолога Жанерке Кайрат.
– Кандидатура возможного Вице-Президента обсуждалась всей страной на протяжении нескольких месяцев. Больше всего эксперты в социальных сетях склонялись к тому, что Вице-Президентом, скорее всего, станет человек с опытом на хозяйстве, имеющий в бэкграунде опыт работы акимом региона, возглавлявший министерства или национальную компанию. Но судя по резюме историка Ерлана Карина, у него перевешивает опыт работы на идеологическом фронте…
– Ерлан Карин сегодня представляет собой довольно интересную для казахстанской политической системы фигуру. Его профессиональная траектория формировалась прежде всего в сфере истории, политологии, политического анализа и вопросов национальной и государственной безопасности. Это важное преимущество именно для политика. В отличие от классического управленца-хозяйственника, его профессиональный капитал связан не столько с управлением отдельным сектором экономики, сколько с пониманием государства как политического организма, его рисков, внутренних противоречий, общественных настроений и механизмов устойчивости.
Историческое образование в данном случае также нельзя рассматривать исключительно как академическую характеристику. Политик, работающий с вопросами идентичности, исторической памяти и безопасности, фактически работает с тем, как общество воспринимает само себя и свое государство. А для Казахстана, где вопросы национальной идентичности, языка, исторической памяти и общественной консолидации, остаются чувствительными, это достаточно серьезный политический ресурс.
При этом Ерлан Карин интересен не только своими профессиональными компетенциями. В последние годы становится заметно, что он постепенно формирует собственный публичный политический образ.
– Давайте подробнее разберем сильные стороны действующего Вице-Президента.
– Одной из его сильных сторон, на мой взгляд, является способность работать с национальной культурой не только как с предметом официальной государственной риторики, но и как с частью современной массовой культуры. Интерес к казахскому орнаменту, традиционным видам спорта, стрельбе из лука и другим элементам национального наследия показывает способность находиться в одной культурной среде с молодым поколением.
Это важный момент. Современный государственный деятель уже не может существовать исключительно в пространстве официальных мероприятий, протокола и государственных документов. Политическая коммуникация все больше происходит через культурные символы, социальные сети и повседневные модели поведения.
В этом смысле Ерлан Карин выглядит человеком, который старается не отставать от новых трендов, а иногда и сам участвовать в их формировании. Он способен переводить традиционную национальную символику в современный культурный язык. Для политика это может оказаться не менее важным ресурсом, чем формальная должность.
– После его назначения СМИ обратили мало внимания на то, что наш Вице-Президент – специалист в области проблем экстремизма, терроризма и религиозного радикализма. Вы с этим согласны?
– Я также заметила эту тенденцию. Действительно, Ерлан Карин известный казахстанский политолог, ученый и государственный деятель, который долгое время занимался исследованиями в области проблем экстремизма, терроризма и религиозного радикализма. Он имеет ученую степень кандидата политических наук. В течение многих лет он руководил различными исследовательскими центрами, например, Центром политических исследований, Центрально-Азиатским агентством политических исследований и возглавлял Казахстанский институт стратегических исследований (КИСИ) при Президенте РК.
Вице-Президент является автором ряда аналитических работ, статей и книг, посвященных вопросам безопасности, факторам распространения религиозного экстремизма в Центральной Азии и методам противодействия террористическим угрозам. В качестве эксперта он неоднократно подчеркивал важность комплексной государственной и общественной работы по профилактике радикализма, повышению уровня безопасности и правовой культуры населения.
На мой взгляд, здесь важно обратить внимание именно на характер его исследований. Ведь экстремизм и радикализм связаны не только непосредственно с вопросами безопасности, но и с пониманием индивидуальных и социальных факторов, которые делают человека восприимчивым к радикальным идеям. Это предполагает изучение его жизненных обстоятельств, ожиданий и уязвимостей, механизмов идеологического воздействия и вербовки, а также социальных и психологических условий, при которых происходит постепенное принятие радикальных установок. Ерлан Карин глубоко изучал эту тематику и сотрудничал с зарубежными исследователями, в частности, с американским ученым Джейкобом Зенном, специалистом по терроризму и радикальным движениям в Центральной Азии.
Поэтому его экспертиза в вопросах радикализма связана не только с изучением самих террористических организаций, но и с пониманием более глубоких процессов того, как распространяются радикальные идеи.
– Стало быть, такое глубокое знание им проблемы, волнующей сегодня весь мир, имеет большое значение для безопасности страны?
– Безусловно, это имеет значение для национальной безопасности. Наличие экспертов такого уровня на высших государственных постах позволяет государству глубже понимать природу радикализации и выстраивать более комплексную и научно обоснованную политику противодействия экстремизму.
При оценке возможностей государства в противодействии экстремизму первостепенное значение имеет его способность предотвращать и пресекать угрозы, однако не менее важно, насколько оно готово работать с их последствиями. В этом отношении показателен опыт Казахстана, связанный с операцией «Жусан», в которой Ерлан Карин выступал как эксперт и консультант.
Это была сложная операция не только с точки зрения ее организационной реализации, но и с точки зрения последующей работы с возвращенными гражданами. Казахстан оказался в числе немногих государств, которые пошли по пути организованного возвращения своих граждан из зон вооруженных конфликтов и затем столкнулись с необходимостью их социальной адаптации, реабилитации и дерадикализации.
При этом сам опыт «Жусана» показывает, насколько сложной остается задача после того, как радикализация уже произошла. Возвращение человека из зоны конфликта само по себе не означает прекращения радикальных убеждений. Государству приходится работать с уже сформировавшимися установками, социальными связями и поведением человека, одновременно обеспечивая безопасность и создавая условия для его возвращения к мирной жизни.
В этом смысле «Жусан» представляет интерес не только как пример проведения масштабной операции по возвращению граждан, но и как практический опыт государства, столкнувшегося с необходимостью решать проблему дерадикализации и реинтеграции. Именно такие кейсы показывают, почему для противодействия экстремизму необходимы специалисты, способные рассматривать проблему одновременно с точки зрения безопасности, идеологии, социальных процессов и механизмов радикализации.
– И все-таки при всех сильных сторонах Ерлана Карина напрашивается вопрос о так называемых «уязвимых нюансах» в образе Вице-Президента. Например, насколько может повлиять на его политический потенциал отсутствие в его бэкграунде экономической и управленческой составляющей?
– Его профессиональный путь формировался преимущественно в политико-аналитической, академической и государственной сфере, тогда как опыта непосредственного управления крупными экономическими системами, производственными активами или масштабными финансовыми процессами в его биографии значительно меньше.
Достаточно узнаваемый образ, эмоциональную связь Ерлана Карина с определенной частью общества имеет преимущественно символический капитал, который может быстро работать на рейтинг, но гораздо сложнее конвертируется в долгосрочное доверие к управленцу.
В конечном счете общество оценивает государственного деятеля не только по тому, насколько близки ему его идеи и насколько привлекательны предлагаемые им символы. На более длинной дистанции легитимность управленца определяется гораздо более прозаичными категориями: доходами населения, рабочими местами, ценами, качеством государственных услуг, инвестициями, развитием регионов и способностью решать конкретные проблемы людей.
Именно здесь сегодня остается определенная неопределенность относительно политического потенциала Карина. Его позиция по вопросам идентичности, культуры, истории и безопасности просматривается значительно отчетливее, чем его самостоятельные экономические и управленческие взгляды. Пока не вполне очевидно, на какую экономическую модель он опирается, как видит развитие производственного сектора, каким образом намерен решать проблемы занятости, роста доходов, региональных диспропорций и повышения производительности экономики.
Поэтому экономический управленческий профиль Карина пока не стал столь же узнаваемой частью его политического образа, как вопросы национальной идентичности, культуры и безопасности.
В долгосрочной перспективе именно это может стать главным испытанием его политического капитала. Символы способны дать политический импульс, но экономические и социальные результаты определяют, насколько этот импульс превращается в устойчивое доверие. Поэтому вопрос будущего Ерлана Карина как управленца заключается не столько в том, способен ли он быть убедительным политическим коммуникатором, сколько в том, сможет ли он предъявить обществу собственный «кейс» конкретных преобразований и результатов.
– Если представить гипотетическую ситуацию, при которой должность Вице-Президента в Казахстане была бы выборной – по аналогии с США, где президент и вице-президент избираются вместе, то можно ли предположить, что одним из наиболее естественных сегментов электоральной поддержки Ерлана Карина стала бы национально ориентированная, патриотическая аудитория?
– Его публичный образ хорошо сочетается с формулой «государственность – национальная идентичность – безопасность – культурное наследие». Это достаточно сильная комбинация, особенно на фоне растущего общественного интереса к национальной истории и культуре.
Но именно здесь появляется главный вопрос о его перспективах как фигуры действительно общенационального масштаба.
Для политического деятеля, занимающего одну из высших государственных должностей, недостаточно иметь сильную поддержку определенной общественной группы. Не менее важно обладать способностью уравновешивать различные голоса и выступать точкой политического консенсуса.
Казахстанская система требует от фигур высшего уровня именно такой функции, не только выражать определенную общественную позицию, но и соединять различные социальные группы. Поэтому для Карина потенциально важной задачей становится расширение собственного политического образа от политика с выраженным национально-государственным профилем к более центристской и консолидирующей фигуре.
В этом отношении парадокс заключается в следующем: то, что является его преимуществом для одной части общества, одновременно может ограничивать его способность стать универсальным политическим представителем для всех.
– Резюмируя вышесказанное, как Вы расцениваете политический потенциал действующего Вице-Президента?
– Потенциал Ерлана Карина, я бы сказала, представляется неоднозначным, но достаточно высоким. Следующий этап его политической карьеры будет зависеть от того, сможет ли он превратить набор компетенций в более универсальный политический капитал.
Для этого ему потребуется как минимум два расширения собственного профиля. Первое, усиление экономического и управленческого блока, поскольку политика высшего уровня неизбежно выходит далеко за пределы вопросов идентичности и культуры. Второе, расширение аудитории: от национально-патриотического сегмента к более широкому центристскому полю, где политик должен не столько представлять одну группу, сколько обеспечивать баланс между разными группами.
Если это произойдет, Ерлан Карин может перейти из категории политических интеллектуалов и идеологов в категорию самостоятельных государственных деятелей общенационального масштаба.
Айлинь САРИЕВА, Астана