Изменение парадигмы водной политики в Центральной Азии
Водная политика Центральной Азии претерпевает значительные изменения, отходя от системы квот советской эпохи. Отступление ледников Тянь-Шаня и растущее климатическое давление превращают управление речными ресурсами в вопрос энергетической безопасности, продовольственного производства и региональной стабильности. Существующая система распределения водных ресурсов достигла своих пределов, вынуждая государства региона искать новые подходы, включая совместное владение стратегической водной инфраструктурой.
Ограничения существующей системы управления водными ресурсами
Формально водные ресурсы Центральной Азии регулируются через Межгосударственную комиссию по водохозяйственной координации (МКВК) и Международный фонд спасения Арала (МФСА). Дважды в год представители стран региона согласовывают квоты на забор воды из бассейнов Сырдарьи и Амударьи. Например, на конец 2025 года были согласованы объемы забора воды из Амударьи на 2026 год, составившие почти 55,4 млрд кубометров. Эта система предотвращает открытые конфликты, но ее основа – Алма-Атинское соглашение 1992 года – по сути, сохраняет советскую систему квот, разработанную для единого централизованного государства, а не для группы независимых стран с конкурирующими интересами. Главный недостаток системы – отсутствие эффективных механизмов принуждения, что делает ее зависимой от политической воли и личных связей, что становится все более хрупким в условиях климатического стресса.
Совместные инвестиции как решение водных споров
В условиях нарастающего напряжения в системе квот страны Центральной Азии начали экспериментировать с более прагматичным подходом: совместным владением инфраструктурой. Центральный парадокс бассейна Сырдарьи заключается в том, что верховьям (Кыргызстан, Таджикистан) нужна вода зимой для производства электроэнергии, а низовьям (Казахстан, Узбекистан) – летом для орошения. Предлагаемое решение – строительство Камбаратинской ГЭС-1 на реке Нарын в Кыргызстане стоимостью около 4,2 млрд долларов. Особенность проекта – структура собственности: Кыргызстан будет владеть 34% акций, а Казахстан и Узбекистан – по 33%. Инвестируя в инфраструктуру за пределами своей территории, Казахстан и Узбекистан получают прямое участие в принятии решений по эксплуатации водохранилища, обеспечивая хранение воды зимой и ее подачу летом в соответствии с сельскохозяйственными потребностями. Для Кыргызстана проект обещает большую энергетическую независимость, а для стран низовья – более предсказуемое управление водными ресурсами.
Вызов Кош-Тепинского канала и его региональные последствия
В то время как страны Центральной Азии разрабатывают новые модели сотрудничества на Сырдарье, в бассейне Амударьи возникает потенциально гораздо более серьезная проблема. Власти Афганистана активно строят массивный Кош-Тепинский канал на севере страны. Канал длиной 285 километров и шириной около 100 метров может отводить от 25% до 30% общего стока Амударьи, по некоторым оценкам. Проблема заключается не только в масштабах проекта, но и в методах его строительства: канал финансируется за счет внутренних ресурсов, и для снижения затрат большие участки роются в песчаной местности без бетонной облицовки, что увеличивает риск значительных потерь воды из-за просачивания. Хотя Казахстан может показаться далеким от этой проблемы, последствия могут распространиться по всему региону. Столкнувшись с сокращением доступности воды из Амударьи, Узбекистан может попытаться компенсировать это за счет увеличения забора воды из бассейна Сырдарьи. Это, в свою очередь, может сократить приток воды в Казахстан на 30-40%, что особенно сильно скажется на рисоводстве в Кызылординской области, сельскохозяйственных производителях в Туркестанской области и на хрупком восстановлении Северного Аральского моря.
Поиск новой основы для сотрудничества
Афганистан представляет собой особенно сложную проблему, поскольку он находится вне существующей региональной системы управления водными ресурсами. Кабул не подписал Конвенцию по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер и не связан квотами МКВК. Признавая риски, Узбекистан, который, вероятно, первым столкнется с прямыми последствиями, предложил Афганистану помощь весной 2026 года, включая поддержку инженерных работ и бетонной облицовки Кош-Тепинского канала для сокращения потерь воды и повышения эффективности. Сегодня архитектура водной безопасности Центральной Азии развивается в двух направлениях: регион движется к более прагматичной модели с совместными инвестициями, но одновременно сталкивается с серьезными вызовами, требующими новых подходов к региональному сотрудничеству.
Дереккөз: Times of Central Asia
Фото: Image: TCA, Aleksandr Potolitsyn / Times of Central Asia
