25-28 мая в Душанбе проходит Четвертая Международная конференция высокого уровня по Международному десятилетию действий «Вода для устойчивого развития». Это событие происходит в непростой период, когда водная проблема в Центральной Азии перестает быть исключительно вопросом управления природными ресурсами и переходит в плоскость региональной безопасности. Основной вопрос заключается в том, существуют ли у региона надежные механизмы для предотвращения перерастания водного дефицита в межгосударственный кризис.
Ослабление старых механизмов
На протяжении десятилетий водная система Центральной Азии функционировала в постсоветском контексте, где Россия, хоть и не была формальным арбитром по водным вопросам, влияла на многие аспекты региональной безопасности. Однако с 2022 года роль Москвы как предполагаемого внешнего стабилизатора ослабла. Это привело к формированию новой реальности: регион имеет множество внешних игроков, но ни одного надежного гаранта водной безопасности.
Советская система управления водными ресурсами основывалась на разделении функций: верховья (Таджикистан и Кыргызстан) контролировали горные реки и гидроэнергетический потенциал, а низовья (Узбекистан, Казахстан, Туркменистан) зависели от сезонных стоков для сельского хозяйства. После распада СССР сотрудничество стало более хрупким, и водные, энергетические и пограничные вопросы стали рассматриваться в рамках национальных стратегий, хотя реки оставались трансграничными. Сегодняшняя ситуация показывает, что региональные споры, в том числе водные, все чаще решаются путем прямых переговоров, а не через внешнее посредничество.
Три ключевые точки напряжения
Напряженность в водной безопасности региона проявляется в трех основных аспектах:
- Канал Кош-Тепа в Афганистане: Этот канал отводит воду из Амударьи, жизненно важной для Узбекистана и Туркменистана. Поскольку Афганистан не входил в советские соглашения о вододелении, строительство канала талибами создает новую реальность, не вписывающуюся в унаследованные региональные рамки. По оценкам, канал может отводить от 15 до 30% стока Амударьи, что может косвенно повлиять на Казахстан, если Узбекистан компенсирует потери за счет Сырдарьи.
- Развитие малой гидроэнергетики в Узбекистане: Ташкент активно развивает малую гидроэнергетику, в том числе на существующих ирригационных каналах, при поддержке Всемирного банка. Это рациональная политика для снижения энергетического дефицита. Однако такие проекты, даже если они разумны, могут вызывать беспокойство у стран низовья, если они меняют график сброса воды или восприятие контроля над водными ресурсами.
- Верховья рек и гидроэнергетика в Таджикистане и Кыргызстане: Проект Рогунской ГЭС в Таджикистане, ранее вызывавший напряженность с Узбекистаном, теперь развивается в более благоприятном региональном климате. Он призван решить проблему зимнего дефицита электроэнергии. Проект Камбаратинской ГЭС-1 в Кыргызстане имеет иную политическую структуру, так как в его разработке участвуют Казахстан и Узбекистан, что делает его потенциальной моделью сотрудничества. Оба проекта подчеркивают центральную роль водно-энергетической инфраструктуры в региональной безопасности.
Множество игроков, отсутствие гаранта
Центральная Азия привлекает внимание многих внешних игроков. Россия сохраняет свое присутствие, но ее роль бесспорного регионального менеджера ослабла. Китай доминирует экономически и заинтересован в стабильности, но осторожен в роли политического арбитра в водных спорах. Турция расширяет свое влияние через Организацию тюркских государств, но не имеет мандата или потенциала для управления водными конфликтами.
США и Европейский Союз взаимодействуют через форматы C5+1, климатические и развивающие программы, но они слишком далеки, чтобы выступать в качестве гарантов жесткой безопасности. Это создает серьезный пробел: если водный кризис перерастет в дипломатический спор или финансовую проблему, существуют каналы для решения. Однако если водный дефицит станет инструментом принуждения, и государства начнут обвинять друг друга в удержании водных потоков, то механизмов для урегулирования таких конфликтов в регионе пока недостаточно.
Дереккөз: Times of Central Asia
Фото: Image: TCA / Times of Central Asia