Растущий дефицит воды в Центральной Азии
Центральная Азия вступает в период усиливающегося водного стресса: изменение климата делает водные ресурсы менее предсказуемыми, в то время как спрос на воду продолжает расти. Население увеличивается, экономике требуются новые энергетические и промышленные мощности, ледники сокращаются, а сельское хозяйство остается основным потребителем воды. Две главные реки региона — Амударья и Сырдарья — пересекают национальные границы, что делает невозможным решение проблемы в одиночку для любой из стран.
После десятилетий споров государства Центральной Азии все активнее пытаются управлять водными ресурсами совместно. В 2026 году это сотрудничество привело к новым практическим шагам: от планов по автоматизированному учету воды в бассейне Сырдарьи до предложений по реформированию региональных механизмов. Вопрос сейчас в том, смогут ли пять стран договориться о правилах, учитывая их различные потребности в воде.
Вода и энергия: старый конфликт
Структурный конфликт коренится в географии региона. Кыргызстан и Таджикистан, расположенные в верховьях рек, используют воду частично для выработки гидроэлектроэнергии, особенно зимой. Казахстан, Узбекистан и Туркменистан, находящиеся в низовьях, нуждаются в больших объемах воды летом в ирригационный сезон.
В советский период существовала централизованная система обмена: верховые республики накапливали воду зимой и выпускали ее летом, получая взамен энергоресурсы. После распада СССР этот единый механизм исчез. Межгосударственные соглашения сохранили определенную координацию, но не устранили напряженность между потребностями верховьев в энергии и интересами низовьев в орошении.
Изменение климата добавляет еще один аспект проблемы. Таяние ледников в горах Памира и Тянь-Шаня меняет сроки и надежность речного стока, в то время как население и потребление растут. Страны региона планируют строительство новых электростанций, промышленных объектов, горнодобывающих проектов и дата-центров, а сельское хозяйство остается крупнейшим потребителем воды.
От сезонных квот к совместному управлению
Основным формальным механизмом координации распределения воды остается Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия Центральной Азии (МКВК), созданная в 1992 году. Через нее страны согласовывают лимиты забора воды и режимы работы водохранилищ в бассейнах Амударьи и Сырдарьи.
В конце 2025 года страны договорились о распределении воды на 2026 год: для Амударьи общий лимит забора на водохозяйственный год с октября 2025 по октябрь 2026 составил около 55,4 млрд кубометров, а для Сырдарьи на невегетационный период — примерно 4,2 млрд кубометров.
Однако пятисторонняя система не охватывает всех крупных потребителей Амударьи. Афганистан находится вне региональной системы распределения, а его канал Кош-Тепа, строящийся в настоящее время, добавляет неопределенности относительно будущего стока в низовья.
Такие соглашения поддерживают функционирование общей системы, но многие решения принимаются перед каждым новым сезоном. Изменение климата и растущий спрос требуют долгосрочной модели. В феврале этого года Казахстан предложил разработать Рамочную конвенцию по водопользованию в Центральной Азии, а совместные инфраструктурные проекты, включая Камбаратинскую ГЭС-1 в Кыргызстане с участием Казахстана и Узбекистана, постепенно добавляют общие экономические интересы в более широкие водно-энергетические отношения.
Еще один практический шаг был сделан в августе. На 94-м заседании МКВК в Туркестане Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан договорились разработать план автоматизированного учета воды в бассейне Сырдарьи. Кыргызстан участвовал в качестве наблюдателя.
Автоматизированный мониторинг призван решить одну из самых чувствительных проблем: достоверность данных о трансграничных водотоках. Казахстан и Узбекистан уже работают над автоматизацией десяти трансграничных наблюдательных постов в бассейне Сырдарьи, по пять в каждой стране.
К августу ситуация на Сырдарье была относительно стабильной: с 1 апреля в Шардаринское водохранилище Казахстана поступило около 3 млрд кубометров воды — больше, чем годом ранее, и выше среднемноголетнего уровня.
Кто должен платить за воду?
Благоприятный сезон не устраняет долгосрочную напряженность. Кыргызстан и Таджикистан заинтересованы в работе ГЭС зимой, а Казахстан и Узбекистан нуждаются в достаточном количестве воды для летнего орошения.
Токтогульское водохранилище в Кыргызстане иллюстрирует эту взаимозависимость. Крупнейшая ГЭС страны расположена там и производит около 40% электроэнергии Кыргызстана, а ее режим работы также определяет, сколько воды поступает вниз по Сырдарье. В мае Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан подписали трехсторонний протокол, согласовав график попусков воды из Токтогула.
Кыргызстан все чаще поднимает вопрос о распределении затрат. Бишкек указывает на расходы по содержанию плотин, водохранилищ и другой инфраструктуры. В феврале депутат Умбеталы Кыдыралиев предложил, чтобы соседние страны компенсировали Кыргызстану воду и затраты на содержание гидротехнической инфраструктуры, а президент Садыр Жапаров в апреле предложил региональный механизм экономической компенсации за воду и энергию.
Казахстан и Узбекистан не поддерживают такую модель, указывая на то, что существующие соглашения не предусматривают плату за воду из трансграничных рек.
Спор соседствует с менее спорной проблемой: большие объемы воды теряются из-за стареющих каналов и распределительных сетей, а выращивание водоемких культур поддерживает высокий спрос на орошение.
Проблема уже не только в количестве воды
На Ташкентской неделе воды Мурад Узаков, глава Центра региональных исследований Института стратегических и региональных исследований Узбекистана, заявил, что водная проблема уже вышла за рамки экологических проблем и стала вопросом национальной и региональной безопасности.
Из-за состояния каналов, плотин и распределительных систем эффективность использования воды остается низкой. Страны Центральной Азии сталкиваются с необходимостью модернизации инфраструктуры и внедрения водосберегающих технологий, но финансовые и технические ресурсы ограничены.
Таким образом, будущее водных ресурсов в регионе зависит от способности пяти государств преодолеть разногласия и создать устойчивую систему совместного управления, учитывающую интересы всех сторон.
Дереккөз: Times of Central Asia
Фото: Image: TCA, Aleksandr Potolitsyn / Times of Central Asia
