Зависимость Казахстана от одного маршрута
В 2025 году Казахстан направил более четырёх пятых своего нефтяного экспорта через Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), который проходит по территории России к Чёрному морю. Повторяющиеся сбои на этом маршруте обнажили риски чрезмерной зависимости от единственного канала поставок. Альтернативные перевозки через Каспий растут, однако их объёмы остаются небольшими. Падение уровня воды и рост транспортных издержек усложняют расширение этих направлений, а напряжённость вокруг Ирана создаёт риски для более южных маршрутов.
Почему это важно для региона
Эти вызовы выходят за пределы Казахстана. Страна является крупнейшим производителем нефти в Центральной Азии, и её экспортные решения влияют на торговлю и энергетическую инфраструктуру всего Каспийского региона, Южного Кавказа и Европы. Одновременно планы по экспорту возобновляемой электроэнергии через Каспий могут создать новые связи между центральноазиатскими и европейскими энергетическими рынками.
Для анализа региональных возможностей издание The Times of Central Asia побеседовало с доктором Умудом Шокри — вашингтонским энергетическим стратегом и приглашённым старшим научным сотрудником Университета Джорджа Мейсона. Он является автором книги «U.S. Energy Diplomacy in the Caspian Sea Basin» (Springer, 2021) и готовит ещё две работы, посвящённые геополитике евразийской энергетической инфраструктуры и энергетическому переходу Ирана.
Диверсификация как стратегическая цель
По словам эксперта, ключевое изменение заключается в том, что страны Центральной Азии ищут возможности за пределами маршрутов, на которые они опирались десятилетиями. Нефть и газ по-прежнему идут в основном через Россию и Китай, но правительства также изучают связи через Каспий и на юг через Иран. Они стремятся получить больше вариантов и контроля над тем, как их ресурсы достигают рынков.
Казахстан находится в центре этого процесса: его расположение обеспечивает связи с Россией, Китаем, Каспием и Южным Кавказом, однако сильная зависимость от одного крупного экспортного маршрута остаётся значительной уязвимостью. Отдельное внимание уделяется электроэнергетике: Азербайджан, Казахстан и Узбекистан работают над планами зелёного энергетического коридора через Каспий. Запуск звена Центральная Азия — Азербайджан планируется начать в 2032 году, а коридор Каспий — Чёрное море — Европа, как ожидается, выйдет на полную мощность к 2040 году. Это долгосрочные цели, и ни один из коридоров пока не функционирует.
Маршрут через Азербайджан и Турцию
КТК остаётся основным экспортным маршрутом Казахстана: в 2025 году по нему транспортировано 64,8 млн тонн казахстанской нефти, или около четырёх пятых экспорта страны. Такой объём невозможно быстро перенаправить, но повторяющиеся сбои показали, почему Казахстану нужны альтернативы.
Маршрут через Азербайджан и Турцию уже действует: нефть отгружается из Актау через Каспий в Баку, затем идёт по трубопроводу Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД) через Грузию и Турцию к Средиземному морю. В 2025 году Казахстан отправил по БТД около 1,26 млн тонн. За первые девять месяцев 2026 года поставки в направлении трубопровода достигли 1,164 млн тонн при целевой планке 1,7 млн тонн за год.
Это заметный прогресс, но объёмы остаются небольшими по сравнению с КТК. Для расширения маршрута потребуются дополнительные мощности в Актау и Баку, достаточное число танкеров на Каспии, надёжные договорённости с транзитными партнёрами и свободные мощности в трубопроводной системе. Кроме того, маршрут дороже, поскольку нефть приходится переваливать несколько раз. Эксперт характеризует его как практический резерв, а не краткосрочную замену КТК: цель — снизить уязвимость к любому отдельному маршруту, а не перенести зависимость с одного коридора на другой.
Падение уровня Каспия и южное направление
Снижение уровня воды уже затрудняет судоходство, особенно вдоль мелководного побережья Казахстана. Судам приходится брать меньше груза, что повышает транспортные издержки и снижает конкурентоспособность нефтяных поставок через Каспий в направлении БТД. Казахстан отвечает дноуглубительными работами в Актау и Курыке, но это дорогостоящая постоянная адаптация, а не решение проблемы. Риски особенно значимы, поскольку страна стремится расширить Транскаспийский маршрут как альтернативу КТК. Прикаспийским государствам необходимо координировать действия, обмениваться данными об уровне воды и совместно планировать адаптацию инфраструктуры.
Что касается Ирана и Ормузского пролива, центральноазиатские нефть и газ обычно не проходят через этот пролив, поэтому напряжённость там напрямую не закрывает основные экспортные маршруты региона. Тем не менее эффект ощущается: конфликты повышают цены на нефть и фрахт, увеличивают страховые издержки и делают компании осторожнее в торговле и инвестициях. Южный маршрут через Иран привлекателен доступом к портам Персидского залива и Южной Азии. Казахстан и Иран договорились о развитии казахстанского логистического терминала в порту Шахид Раджаи в Бендер-Аббасе, однако этот порт находится внутри Персидского залива и остаётся уязвимым к рискам вокруг Ормуза. Чабахар расположен на Оманском заливе, вне пролива, но расположение порта — лишь часть коридора: санкции, финансирование, безопасность и качество дорожной и железнодорожной инфраструктуры влияют на надёжность использования. Эксперт не рассматривает южный маршрут как гарантированную альтернативу путям через Россию или Каспий — это один из вариантов со своими рисками.
Дереккөз: Times of Central Asia
Фото: Image: Umid Shokri / Times of Central Asia
