Литва закрывает центры приема документов в Центральной Азии
Литва объявила о закрытии внешних сервисных центров, принимающих миграционные документы в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане, с 1 ноября. За день до этого Миграционный департамент страны сообщил, что центры в Центральной Азии перестали принимать новые заявления от жителей, желающих приехать на работу, из-за чрезвычайно высокого объема заявок. Кроме того, Литва исчерпала свою годовую квоту на иностранных работников еще в сентябре.
Причины решения: безопасность и квота
Министр внутренних дел Мартинас Кателинас заявил, что закрытие центров с 1 ноября вызвано рисками безопасности и угрозой терроризма. Центры выступают посредниками, принимая заявления на вид на жительство и инициируя миграционные процедуры. Департамент госбезопасности Литвы ранее сообщал о выявлении отдельных членов центральноазиатского сообщества с радикальными взглядами или связями с терроризмом. В своем ежегодном отчете ведомство также отметило, что «Исламское государство Хорасан» (ИГИЛ-К) вербует сторонников среди диаспор Центральной Азии в Европе. Однако, по оценке ведомства, маловероятно, что Литва сама станет прямой целью исламистских террористов в ближайшее время.
Решение по безопасности совпало с исчерпанием годовой квоты на иностранных работников. Литва установила квоту в 24 706 иностранных работников на 2026 год, которая была официально объявлена исчерпанной 7 сентября. После достижения квоты временный вид на жительство по трудоустройству остается доступным, если работник соответствует более высокому порогу зарплаты или относится к определенным востребованным профессиям и выполняет отдельные требования по зарплате для них.
Статистика и контекст
По состоянию на 1 сентября почти 227 000 иностранных граждан имели действующие виды на жительство в Литве, включая около 13 000 граждан Узбекистана и 7 400 граждан Таджикистана. Спрос на Литву растет на фоне общего интереса к европейскому рынку труда. С 2018 по 2024 год число действующих разрешений на работу в ЕС, выданных гражданам Узбекистана, выросло примерно в восемь раз, Кыргызстана — более чем в семь раз, Таджикистана — более чем в четырнадцать раз. Польша стала одним из основных направлений, Германия расширяет организованный набор, а Великобритания стала важным источником сезонной работы, при этом программы трудовой мобильности появляются и в других странах Европы.
Условия меняются и в России, которая десятилетиями поглощала большинство трудовых мигрантов региона. После теракта в «Крокус Сити Холл» в марте 2024 года власти ужесточили миграционные правила, расширили требования к регистрации и ввели более строгий цифровой контроль за иностранными работниками. В первой половине 2026 года граждане Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана совершили около 1,9 млн въездов в Россию с указанием работы как цели поездки, что меньше более 2,3 млн годом ранее.
Тем не менее зависимость от российского рынка труда сохраняется. В первом квартале 2026 года на Россию приходилось 72,4% трансграничных денежных переводов в Узбекистан. В Кыргызстане, по оценке марта 2025 года, около 600 000 граждан проживали за рубежом; примерно 380 000 были зарегистрированы в миграционных органах России на конец 2024 года. Для центральноазиатских мигрантов европейская миграция пока имеет гораздо меньший масштаб: в 2024 году граждане Центральной Азии получили лишь около 1,5% действующих разрешений на работу в ЕС, выданных гражданам третьих стран. Узбекистан был крупнейшим источником рабочей силы из региона для ЕС — его граждане имели почти 38 000 действующих разрешений и получили более 19 000 новых.
Способы поиска работы также различаются. Многие центральноазиатцы традиционно едут в Россию самостоятельно и ищут работу по прибытии. Безвизовый режим, русский язык, прямые транспортные связи и сложившиеся диаспоры снижают барьеры. Граждане Казахстана и Кыргызстана могут работать в России без разрешения на работу по правилам ЕАЭС, хотя враждебность к мигрантам из Центральной Азии заметно возросла. В ЕС путь чаще начинается с вакансии: работодатели отбирают кандидатов заранее, а некоторые профессии требуют знания языка и признания квалификации. Германия уже использует эту модель с Узбекистаном, где кандидатов набирают на конкретные рабочие места. В 2025 году 1 755 граждан Узбекистана легально начали работать в Германии, а в январе 2026 года Миграционное агентство Узбекистана рекламировало более 500 новых вакансий вместе с бесплатными курсами немецкого языка.
Исследование Прагского процесса показало, что наиболее распространенные сектора включают строительство, здравоохранение, туризм и ИТ. Среди основных проблем — признание квалификаций, долгосрочная устойчивость и поддержка возвращающихся работников. Отдельный обзор ICMPD отметил, что масштабный рост миграции из Центральной Азии в ЕС в 2026 году маловероятен при текущих правилах приема, хотя ожидается постепенное расширение по мере развития новых программ и двусторонних соглашений. Поиск работы за рубежом не ограничивается Европой: Узбекистан расширяет организованные программы занятости в Южной Корее и Японии. Южная Корея использует государственную систему разрешений на трудоустройство (EPS); с 2007 года почти 50 000 граждан Узбекистана нашли работу по этой программе. Корейские работодатели также участвуют в обучении работников непосредственно в Узбекистане. Кыргызстан сотрудничает с работодателями в странах Персидского залива.
Дереккөз: Times of Central Asia
Фото: Lithuania Interior Minister Martynas Katelynas; image: TCA, Aleksandr Potolitsyn / Times of Central Asia
