Горно-Бадахшан покидают жители: исход из-за репрессий

Gorno-Badakhshan Faces a Population Exodus
Shoppers and traders at Khorog’s bazaar in Gorno-Badakhshan, Tajikistan. Image: Stephen M. Bland/TCA / Times of Central Asia

Исход населения из Горно-Бадахшана

Горно-Бадахшанская автономная область (ГБАО) на востоке Таджикистана традиционно описывается как малонаселенный регион. Однако, по данным правозащитной организации ADC Memorial, после правительственных репрессий 2021–2022 годов эту территорию покинули десятки тысяч человек. По оценкам, отъезд затронул более 20% населения ГБАО, существовавшего до начала репрессий, и поскольку условия продолжают ухудшаться, исход, судя по всему, будет продолжаться.

Жизнь на «крыше мира»

ГБАО занимает около 45% территории Таджикистана, почти вся область гористая, отдельные вершины превышают 7000 метров. Нынешняя ГБАО была частью сети общин Памирских гор, простиравшейся до территории современных Китая, Афганистана и Кыргызстана. Люди живут здесь тысячи лет: древние крепости Ямчун (III век до н.э.) и Кааха (II век) — остатки системы укреплений, некогда охранявших торговые пути через этот район.

Немногочисленное население было рассеяно по речным долинам Памира и развивалось в изоляции друг от друга, поэтому в регионе, что неудивительно, говорят на нескольких языках. Столица ГБАО — Хорог на высоте около 2200 метров, крупнейший город области с населением примерно 30 тысяч человек. Россия основала Хорог как гарнизонный город в конце XIX века. Город возвышается над рекой Пяндж, за которой находится Афганистан.

Хорог связан с внешним миром лишь двумя дорогами: одна ведет на запад, к столице Таджикистана Душанбе, а теперь и к китайской границе на востоке; другая идет из южного Кыргызстана и проходит через второй по величине город ГБАО Мургаб на высоте около 3650 метров с населением примерно 7,5–8 тысяч человек. Обе дороги зимой подвержены внезапным и длительным закрытиям из-за лавин и снегопадов, а горные бури могут на недели прерывать авиасообщение с ГБАО. Несмотря на эти трудности, к 2021 году население области выросло примерно до 230 тысяч человек — это лишь около 2% населения Таджикистана.

Не вполне часть Таджикистана

Обычаи и язык отличают «памирцев» ГБАО от таджиков, но, пожалуй, важнейшее различие — религиозное. Памирцы — исмаилиты, шииты, последователи Ага-хана, тогда как большинство таджиков — мусульмане-сунниты. После распада СССР Таджикистан провозгласил независимость 9 сентября 1991 года. Весной 1992 года началась гражданская война, в которой правительственные силы при поддержке России и Узбекистана противостояли Объединенной таджикской оппозиции (ОТО) — коалиции, включавшей Партию исламского возрождения Таджикистана, Демократическую партию и «Лаъли Бадахшон» («Рубины Бадахшана»), памирскую группу, добивавшуюся большей автономии для ГБАО. ОТО создавала базы и убежища в труднодоступной горной местности ГБАО.

Правительство удерживало часть приграничных городов области благодаря российским пограничникам, остававшимся на таджикско-афганской границе после распада СССР. Мирное соглашение 1997 года положило конец гражданской войне, но правительство не имело возможностей установить контроль над ГБАО и поддерживало там номинальное правление через договоренности с влиятельными местными фигурами, которых называли «неформальными лидерами». Некоторые из них получили государственные посты — административные должности или руководство таможней, что формально соответствовало условиям мирного соглашения, гарантировавшего места в правительстве бывшим членам ОТО.

Правительство назначало своих людей, обычно лояльных памирцев, на ключевые посты — председателя ГБАО или мэра Хорога. Однако жители региона часто и успешно противились попыткам усилить контроль над областью. Небольшие столкновения происходили в 2008, 2012, 2014 и 2018 годах, и каждый раз завершались переговорами правительства с неформальными лидерами. Президент Эмомали Рахмон подписал мирное соглашение в 1997 году, но в последующие годы методично отстранял бывших противников от государственных должностей. После отзыва регистрации Партии исламского возрождения и признания ее Верховным судом экстремистской организацией с запретом деятельности в 2015 году ГБАО оставалась единственным районом Таджикистана, где еще возможны были протесты против государственной политики.

Последние протесты

В ноябре 2021 года силовики убили молодого уроженца ГБАО Гулбиддина Зиёбекова. Власти заявили, что он оказал сопротивление при задержании. В феврале 2020 года Зиёбеков и другие местные мужчины противостояли помощнику прокурора, которого обвиняли в сексуальных домогательствах к местной женщине. В Хороге вспыхнул протест, демонстранты принесли тело Зиёбекова к зданию администрации. Началось насилие: несколько протестующих были убиты, десятки задержаны.

Напряжение сохранялось, и в мае 2022 года жители района Хорога планировали акцию с требованием освободить всех задержанных после ноябрьских событий 2021 года и отправить в отставку ряд назначенных officials. 16 мая, когда несколько сотен человек приблизились к зданию администрации Хорога, солдаты и силовики применили слезоточивый газ и резиновые пули, насилие быстро обострилось. Правительство заявило, что организованные террористические группы пытаются дестабилизировать ГБАО, и начало по всей области security-операцию по нейтрализации предполагаемых террористов, продолжавшуюся до июня. Число погибших власти называли расплывчато — около 20 человек, однако свидетели и международные правозащитные организации утверждали, что реальное число жертв составляет как минимум несколько десятков.

Начались репрессии против памирцев: задерживались любые влиятельные фигуры в ГБАО, сотни людей были заключены под стражу. Даже уроженцы ГБАО, находившиеся в России и публиковавшие в соцсетях информацию о ситуации, подвергались преследованиям. Именно эти события, по оценкам правозащитников, стали главной причиной массового оттока населения, который продолжается и сегодня и создает долгосрочные риски для демографии, экономики и социальной стабильности горного региона.

Дереккөз: Times of Central Asia

Фото: Shoppers and traders at Khorog’s bazaar in Gorno-Badakhshan, Tajikistan. Image: Stephen M. Bland/TCA / Times of Central Asia